SimusiK
Кем мне завтра быть - только мне решать...
Название: Another life
Автор: SimusiK
Фэндом: EXO - K/M
Пэйринг или персонажи: Чонин\Кёнсу
Рейтинг: R
Жанры: Слэш (яой), Романтика, Ангст, AU
Предупреждения: OOC, Нецензурная лексика
Дисклаймер: не принадлежат, не извлекаю, не претендую даже xD
Размер: миди-макси
Статус: В ПРОЦЕССЕ

Описание:
Планирование, контроль, порядок - точнейшее описание жизни До Кёнсу. Его устраивала работа, устраивала машина, устраивала квартира, но в какой-то момент перестала устраивать такая жизнь в целом. В порыве острой жажды изменений Кёнсу встретил Чонина и попросил показать ему какая она, другая жизнь.

4 глава.

Чонин не сомневался, что проснется первым, но спящий Кёнсу, закинувший на него и руку, и ногу несколько удивил его. Попытка двинуться, но не разбудить хрупкого парня провалилась. Кёнсу резко открыл глаза, глядя прямо на озадаченное лицо танцора. Ещё несколько мучительных мгновений осознания, и он не менее резко отскочил от Чонина, падая на пол с узкой кровати.

- Черт, - протянул Кёнсу, лёжа на полу, пока Чонин пытался прийти в себя и осмыслить причины такого поведения его невольного соседа, да и собственные ощущения.

- Не ушибся? – наконец выдохнув, спросил танцор.

- А ты как думаешь? – огрызнулся рекламщик, поднимаясь и потирая место ушиба.

Чонин ничего не ответил, лишь мысленно удивляясь резкому повороту в поведении парня. Он только скинул с себя одеяло, поправил сползшие мягкие спортивные штаны, в которых всегда спал, и, пожав плечами, удалился в ванную комнату.

Кёнсу хотел провалиться сквозь землю. Он мечтал об этом так рьяно, что не удержался и закатил глаза, издавая странный стонообразный звук, пугающий своим отчаянием. Надо же было так себя не контролировать, чтобы буквально сложить всего себя на спящего Чонина. Ему он, конечно, нравился, но чтобы прямо так откровенно…

Дабы не думать о неправильных вещах, Кёнсу решил прибрать кровать, дожидаясь своей очереди в ванную. Как раз в тот момент, когда он укладывал подушки, дверь санузла отварилась, открывая его взору Чонина с влажными волосами. Кёнсу так и замер с подушкой в одной руке и ладонью другой, занесенной над ней.

- Чего рот открыл? – с ухмылкой на лице спросил танцор.

Кёнсу, не найдясь, что ответить, принялся усердно поправлять итак уже убранную кровать. Уши парня горели, на щеках был легкий румянец. Танцора же откровенно забавляли его невинные реакции на обычные вещи.

- Сегодня весь день репетиция в театре, - ровным тоном оповестил Чонин спустя несколько минут обоюдного молчания.

- Ты не работаешь вечером? – удивился Кёнсу, тут же забывая о недавней стыдливости и поворачиваясь.

- Нет, - Чонин покачал головой, ставя на плиту сковороду, - Скоро премьера.

- А, - Кёнсу только кивнул, задумавшись.

- Ты придешь на премьеру? – зачем-то спросил смуглый танцор.

- А мне можно?

- Ну, никто вроде как и не запрещал.

- Тогда конечно, - Кёнсу бросил, наконец, свое глупое занятие и подошел к столу, присаживаясь на один из высоких стульев.

Чонин жарил яичницу и делал тосты молча, а Кёнсу наблюдал за ним, изредка предлагая помощь, но всегда натыкаясь на молчаливое «нет». Спустя какое-то время парню надоело смотреть и он без энтузиазма поплелся в ванную умываться, в это время обдумывая типичные вещи: как и на что жить, как отплатить Чонину за помощь, что делать дальше. И ни разу в его голове не возникало адекватных идей, все какие-то бредни и беспомощные глупости.

Закончив с чисткой зубов и приведением себя в порядок, Кёнсу вернулся на кухню, где уже остывал готовый завтрак, а Чонин опять куда-то исчез. Что удивительно, в такой маленькой квартире. Прикончив свою порцию, парень, так и не дождавшись танцора, пустился на его поиски. Бегло осмотрев общее помещение и подумав, что тот никак не мог просочиться в ванную (которая, к слову, и туалет) мимо него, Кёнсу направился к единственной двери, находившейся неподалеку от санузла. Как он думал, там находилась кладовка или вроде того, но к реальности не был готов совершенно.

У Чонина была собственная мастерская по пошиву одежды. И не просто шмотья, а театральных костюмов. В помещении примерно 5 квадратных метров без окон действительно предполагалось что-то вроде чулана. Но у танцора на него были другие планы, выразившиеся в небольшом, не очень узком и не очень широком столе со швейной машинкой, пригодном так же, если ее убрать, и для выкройки. И в двух рядах вешалок под потолком забитых образцами тканей, полуготовыми изделиями и какими-то странными вещами, о которых Кёнсу не имел понятия. Еще в углу сиротливо пристроился манекен-трансформер для женского и мужского костюма.

Оглядев все это безобразие, шокированный рекламист, в который раз почувствовавший себя совершенной бездарностью, взглядом зацепил движение Чонина в гуще нижнего ряда костюмов. Танцор с довольным видом вынырнул из-под них наружу, разглядывая чехлы с надписями и вешая ненужный обратно, а затем обернулся и, наконец, заметил притихшего и очевидно очень удивленного Кёнсу. Чонин не стал ругать его за любопытство или выгонять, только подмигнул, широко улыбаясь.

- Есть на свете вещи, которые ты делать не умеешь? – почти благоговейно.

- Ну, я не очень хорош в настольных играх, - с явным бахвальством и насмешкой задумался танцор.

- Это для театра? – уже серьезно поинтересовался Кёнсу, отходя от первоначального шока.

- Да, - кивнул Чонин, поправляя почти упавшие верхние вешалки с тканями. – Мы все делаем сами, чтобы выступления были оригинальными. Хотя частично и из-за недостатка персонала.

- Вообще все? – Кёнсу сделал пару шагов внутрь, вставая рядом со столом и заглядывая в оставленную на нем выкройку.

- Угу, - подтвердил брюнет, доставая из ящика какой-то журнал и что-то в нем проверяя.

Кёнсу был абсолютно заворожен и удивлен, в его голове проносились воспоминания о театре, его актерах и той репетиции, на которой он присутствовал. Он вспомнил сочетания света и музыки.

- Подожди… - парень нахмурился, глядя, как Чонин уже направляется к выходу из мастерской. – Вы и музыку сами пишете?

- Да, - теперь Чонин выглядел несколько озадаченным, - Этим занимается Исин. А что?

- О, - глаза Кёнсу приобрели размер, близкий к блюдцам от китайского сервиза. – Я думал, что вы просто обрабатываете классиков или вроде того.

Чонин усмехнулся, приподнимая один уголок губ, но почти сразу посерьезнел.

- Ты собрался? Нам уже пора идти.

- А?.. – не понял сначала рекламщик, но тут же пришел в себя, - Да... Да.

Танцор ничего не ответил, лишь вышел из комнатки, оставляя Кёнсу одного с мыслями о действительной исключительности театра, в частности его трудяг танцоров и режиссера. А еще с волнением насчет некоторых явных трудностей, которые переживает это замечательное место. Пока еще картинка не совсем сложилась в его голове, но он уже понимал, что не все так радужно, как хотелось бы.

***

Добрались Чонин и Кёнсу достаточно быстро, но для последнего не очень удобно, потому что именно он держал в руках три вешалки в чехлах, которые к тому же было запрещено мять. Затекшие руки после поездок на мотоцикле Чонина становились привычным последствием, которое парень уже старался не замечать.

Крис, едва завидев Кёнсу, спал с лица и вместо простого добродушного, пусть и сосредоточенного выражения лица, имевшего место мгновение назад, нацепил маску равнодушия и совсем чуть-чуть агрессии, но не явной. Хотя это тоже не стало для парня облегчением. Остальные присутствующие в лице Исина (на котором, Кёнсу, к слову, задержал взгляд дольше положенного ввиду недавней информации), Тао и партнерши Чонина по имени (как выяснилось) Минё, поприветствовали Кёнсу доброжелательно.

Около часа все ожидали оставшуюся часть труппы, попутно обсуждая какие-то детали сценария, танца, моменты освещения, а так же рассматривали легкие костюмы, сшитые Чонином. Танцоры, включая их вечно ругающегося режиссера, остались довольны творениями парня. Кёнсу же был просто в шоке. Он словно находился в нем перманентно, с тех пор как начал узнавать Чонина лучше. Его талантливость в любой сфере, которой он касался, а так же умение работать и получать от этого удовольствие действительно поражали. Кёнсу все четче осознавал, как тяжело ему будет оставить этого парня, когда придет время.

А время же придет. Кёнсу научится от него всему: силе воли, стремлению к цели, усидчивости, жизнерадостности, четкого видения собственных желаний, работоспособности, достоинству, умению выбирать, ответственности за свои поступки и решения. И уйдет, потому что у него своя жизнь, которую нужно строить заново. А у Чонина своя, которая практически идеальна. Практически, потому что парень только на пути к совершенству, когда как Кёнсу вообще в самом низу, откуда путь даже до уровня Чонина невероятно долог и тернист.

Кёнсу нравился Чонин. Во всех смыслах. Даже в романтическом, пусть это и не входило в его изначальные планы по общению. Успокаивало, что Чонин не выказывал никаких попыток перейти на близкий контакт (после памятного поцелуя в пабе, определить ориентацию танцора стало не сложно), а держать себя в руках Кёнсу сможет. Всегда умел.

- Ты чего завис? – доброжелательным тоном поинтересовался Исин у Кёнсу, а второй внезапно осознал, как долго его взгляд был направлен в сторону Чонина.

- Да так, - пожал плечами брюнет, смущаясь и чуть-чуть краснея.

- Странно видеть тебя уже второй раз, - спокойно, без какой-либо насмешки или скрытого издевательства. – Чонин обычно не приводит знакомых чаще одного раза.

Кёнсу не нашелся с ответом, но глаза на Исина поднял и задал мучивший его вопрос.

- Чонин сказал, что ты пишешь музыку для театра. Это правда?

- Да, пишу, - Исин тепло улыбнулся, - А что?

- Она невероятная, - блеск в глазах рекламщика мог бы ослепить. – Я никогда бы не подумал, что такое мог написать кто-то, не родившийся во времена Моцарта, Баха или Вивальди.

- Я рад, что тебе понравилось, но подобные сравнения – это слишком, - искренние улыбка и смех Исина привлекла внимание стоящего неподалеку Криса.

- Что тут происходит? – занимая место возле композитора, требовательно поинтересовался режиссер.

- Кёнсу очень понравилась моя музыка, - мягко ответил Исин, а рекламщик удивился, что тот запомнил его имя.

- Не удивительно, - чуть более тепло, но все еще строго отреагировал Крис. – Однако не забывай наш разговор.

Кёнсу моментально вспыхнул, чувствуя, что еще чуть-чуть и сдержаться и не высказать все самые интересные мысли по поводу такого обращения с незнакомым человеком, будет сложно. Однако Чонин подоспел как нельзя вовремя.

- Крис, может, успокоишься уже? – даже не участвуя в беседе, парень представлял, о чем она.

- Мне не понятно, почему ты таскаешь его за собой, если вы не встречаетесь, - высказался блондин. – Ты же помнишь, что случилось прошлый раз. Никто не виноват, это была подстава, но с тех пор существует правило…

- «Никаких чужаков», - послушно проговорил танцор, но затем добавил с уверенностью, - Кёнсу не доставит проблем, просто успокойся.

- Кем ты работаешь? – резко прозвучавший вопрос, заставил Кёнсу вздрогнуть.

- Сейчас никем.

- Сейчас? – Крис изогнул бровь в недоумении.

- Меня уволили из рекламного агентства, в котором я проработал в течение года.

- Ты уверен, что тебе не заплатили застройщики?.. – внимательно разглядывая парня, блондин прищурил глаза.

Исин чуть позади приложил руку к лицу.

- Что? – лицо Кёнсу вытянулось от удивления, парень перевел взгляд на Чонина, который только закатил глаза.

- Крис, успокойся, правда, - устало протянул танцор, подходя к режиссеру и кладя руку ему на плечи. – Ты же видишь, он вообще ничего не понимает. Мы встретились на улице случайно. Я практически ему жизнь спас. Эти идиоты бы не стали так рисковать, чтобы получить это место, да и я мог бы легко пройти мимо, так что Кёнсу точно ни при чем. Оставь его.

- Хм, - Крис задумчиво оглядел Кёнсу еще раз. – Точно?

Парень только отчаянно закивал головой, подтверждая сказанное Чонином и выражая крайнюю степень правдивости.

- Ну ладно, - улыбнулся блондин, протягивая руку для рукопожатия, - Тогда еще раз. Привет, меня зовут Крис Ву, и я владелец,режиссер и хореограф данного театра современного танца. Добро пожаловать.

- До Кёнсу, - ответно представился рекламист, медленно касаясь большой ладони. – Приятно познакомиться.

Крис зачем-то подмигнул ему, а затем ушел в направлении гримерок, оставляя Кёнсу, Чонина и Исина. Последний почти сразу последовал за режиссером, добродушно улыбаясь парням. Чонин тоже попытался ретироваться по делам, но был резко остановлен брюнетом, схватившим его за локоть и притянувшим рывком ближе к себе.

- Ты обязан рассказать мне, что тут творится, - прошипел Кёнсу, поднимая горящие глаза на Чонина.

- Эм… обязан? – скептически приподняв бровь, переспросил танцор.

- Я так понял, у вас проблемы, - сузив глаза, констатировал парень.

- Ну, есть такое, но это не совсем твое дело. Точнее, совсем не твое.

- Мое, потому что мне едва ли не угрожают.К тому же, вдруг я смогу помочь? – Кёнсу крепче сжал руку темноволосого танцора, у которого даже сердце забилось быстрее от такого напора.

- Ты? – опять скептический взгляд.

- Я, - твердо и безаппеляционно.

Чонин какое-то время смотрел на парня, обдумывая его слова. Взгляд танцора скользил по невысокому рекламисту, начиная с головы и до самых ног, а затем вернулся к его лицу и глазам, которые горели ярко и честно, уверенно если не в своих силах, то уж точно в желании. Танцор не был уверен в способностях Кёнсу, который был ему практически незнаком, однако что-то заставляло если не верить ему, то доверять точно. И Чонин только кивнул, мягко освобождая локоть от теплой, но крепкой ладони парня, а затем ушел к прибывшей труппе репетировать, думая на самом деле о том, что если так дальше и пойдет, им будет очень тяжело разойтись. Чонину, во всяком случае точно.

***

Как Кай объяснил Кёнсу, то была финальная репетиция. Крис оказался очень суеверным (да и на то были причины), поэтому последний прогон проводил за неделю до премьеры. А контрольный прогон в день премьеры. И контрольный прогон всегда так, словно это они сейчас ту самую премьеру и показывают. Так что до последнего дня никто не сможет даже примерно предположить, каким будет спектакль.

Сейчас молодому рекламисту удалось только по-отдельности ощутить завораживающую музыку, впечатляющее освещение и великолепные костюмы, ну и полюбоваться на отдельные части танцев, которые Крису казались не полными или не качественными. Еще ни разу труппа не прогоняла все сцены целиком или «почти полностью», поэтому даже додумать картину будущего спектакля было просто невозможно. Блондин отлично конспирировался, но как чувствовал Кёнсу – в той самой мере, которая не помешает им произвести фееричную премьеру.

Премьера, премьера, премьера. Все вокруг шелестело этим словом. И новые декорации, созданные в тандеме Чонин-Крис-Тао (как оказалось, у парня был отменный вкус и отличные идеи). И финальные указания, раздаваемые Крисом таким нескрываемо-волнующимся голосом, что даже сердце Кёнсу забилось быстрее от предвкушения.

Ввиду ограниченности бюджета, было решено направить последние деньги на печать билетов и рекламных листовок (пусть и в небольшом количестве), да на размещение информации в интернете, а вот уборку помещения сделать своими руками. День чистоты был назначен на среду, за почти два дня до премьеры в пятницу вечером.

Рекламные листовки, составленные совместно режиссером и каким-то небольшим агентством, удивили Кёнсу. В рамках их бюджета можно было сделать много лучше, если знать как. И бумагу покачественнее, и рисунок или хотя бы фотографию на первый план, и размер самого постера. Кёнсу миллион раз занимался подобным, так что имел понятие о тонкостях дела, но лезть с предложениями или критикой молодой человек не решился, считая, что таким образом вызовет новую волну раздражения у Криса, даже учитывая их внезапное перемирие. Блондин сказал, что объявления будут готовы в среду, а развешивать они будут их уже в четверг, поэтому и этот день оказался занят подготовкой.

***

Когда смолкли последние разговоры и были розданы самые последние мелкие указания, солнце давно скрылось за горизонтом. Кай попросил Тао отогнать его байк к дому, очень сильно удивив Кёнсу и тем, что черноволосый китаец жил недалеко от танцора, и тем, что в первый раз за то время, что они знакомы, никуда не торопился. Рекламист не связывал его поведения со своей последней просьбой, поэтому не меньше удивился, когда Чонин серьезным тоном позвал его прогуляться.

Сначала они долго шли в тишине по каким-то переулкам и просто мелким улицам, виляя в темноте позднего вечера и изредка ныряя в островки фонарного света, так редко попадавшегося им на пути.

Кай, видимо, знал, куда идти, потому что не сбавлял уверенного шага до того самого момента, как они вышли на набережную реки Хан. Это была единственная река Сеула, Кёнсу не сомневался, но в то же самое время район ему был вообще не знаком, а место, освещаемое лишь лунным светом и несколькими редкими фонарями, - и подавно. С двух сторон виднелись мосты, но какие именно парень так же не мог разобрать.

- Где мы? – тихо и немного взволнованно.

- Мы сейчас около моста Вонхё, район Мапхо, - равнодушно ответил Чонин, проходя к зоне отдыха, установленной для любителей прогулок по набережной, и садясь на скамью.

- О, - только и ответил парень, присаживаясь рядом и думая, что даже не представлял, как далеко находится от своего прежнего места жительства и работы.

- Собственно, театр располагается практически в районе Ёнсан, что делает его лакомым кусочком для перекупщиков недвижимости и застройщиков, - как ни в чем не бывало, без всякого вступления, начал танцор, глядя прямо перед собой. – А так как дела идут не очень, и Крис старательно отклоняет все предложения о продаже или аренде, то некоторые компании прибегают к не совсем честным методам убеждения. В основном срывают нам премьеры, подсылая шпионов под тем или иным видом, или посылают запросы на различные проверки в администрацию района, а порой и города.

- Неужто место такое злачное? – удивился Кёнсу, поднимая взгляд с трав на Чонина, но находя его все еще в той же самой позе.

На его сугубо личный взгляд, театр располагался в самом обычном, до странного даже, районе, без каких-либо стратегически важных объектов поблизости вроде музеев, домов премьер-министров, особенных ресторанов или даже торговых центров. Ровным счетом ничего примечательного.

- Вроде бы да. Оно достаточно близко, но и далеко от железнодорожной станции, почти на набережной и неподалеку, пусть и не рукой подать до них, масса достопримечательностей и чего-то там важного еще. Само по себе здание – национальное достояние, - Кай скривился. – И эта премьера – наш последний шанс.

- В смысле? Все настолько плохо? – обеспокоенно уточнил Кёнсу, тут же хмурясь.

- Мы получили предупреждение от администрации города, что если продолжим брать заемы в банках, медлить с оплатой налогов и не докажем в ближайшее время общественную значимость данного театра, то продажа здания и прилегающей территории будет принудительной. Само по себе здание не разрушат, но передадут какой-нибудь конторе и создадут в нем что-то более полезное, нежели театр.

Кёнсу даже не знал, что сказать, потому что любые слова не имели никакого веса. Невооруженным глазом было видно, как труппа во главе с режиссером беспокоились о благополучии театра, но выходов из ситуации было не так много, а чтобы придумать лучший, требовалось время для обдумывания и проработки плана, а возможно еще и уточнение деталей, но вряд ли подобные подробности известны Чонину.

- Чонин, а как ты оказался в этом театре? – Кёнсу уже давно мучился этим вопросом, поэтому посчитал, что сейчас самое время его задать, чтобы чуть перевести тему и отвлечь танцора и себя от грустных мыслей.

- Посетил однажды спектакль, - просто ответил Чонин, пусть и понимая, но не акцентируя внимание на сменившейся канве разговора. – Помнится, это была «Спящая красавица» в современной обработке. Мне так понравилось, что я не удержался и едва спектакль закончился, бросился искать Криса.

- Так интересно было? – пусть Кёнсу и видел частями будущую постановку, все равно не мог до конца поверить, что зрелище настолько завораживающее, что в один момент может притянуть и затянуть с концами.

- Невероятно, - как-то благоговейно даже выдохнул Чонин, садясь прямее и подтягивая ноги под себя словно йог, - Но Криса я тогда, конечно, не нашел. Точнее нашел, но тот был так занят со своим дедом, который в то время ещё был режиссером и директором, что явно не смог бы меня принять, если даже и захотел.

- Так тот спектакль ставил не Крис?

- Это был его совместный проект с дедом, однако как потом рассказал сам Крис – полностью его, потому что имя деда использовали лишь для привлечения прессы. Это был фурор. Газеты так долго писали о них... - Чонин ярко улыбнулся, вспоминая, но тут же посерьезнел. - В общем-то, спустя пару недель в основном из-за смерти старшего Ву.

- Дедушка Криса умер? – Кёнсу посмотрел перед собой, проговаривая фразу, но словно не до конца веря в ее значение.

- Да, умер и оставил ему театр. Тогда-то и началась черная полоса. И в то же самое время я оказался возле дверей «Воплощение» снова.

- У театра есть название? – удивился Кёнсу, потому что для него данное место всегда было Театром современного танца, как красовалось на простом щите возле парадных дверей, и ничем больше.

- Ну да, - Чонин удивился не меньше рекламиста, а потом в его голове что-то щелкнуло, и он понимающе посмотрел на парня, - А, там же вывеска другая. Из-за желающих навредить, ее пришлось снять. Мы вешаем ее только во время спектаклей, а то несколько раз ее портили, причем очень серьезно, а она для Криса как память о деде.
Чонин замолчал, отдаваясь воспоминаниям.

- Ты не договорил, как попал туда, Чонин, - напомнил ему Кёнсу спустя несколько минут.

- Точно, - танцор чуть приподнял уголки губ, но на этот раз улыбка была тяжелой и не затронула глаз, - Во время того балагана, что последовал за смертью старшего Ву, я вновь решил посетить театр и попроситься на прослушивание, но совершенно не знал, что творится за этими дверьми. Спасибо Крису, что отверг меня вполне мягко и дружелюбно даже.

- Э? – тут Кёнсу оказался ошарашен, - Он не принял тебя? И как ты?..

- Он тогда на меня даже не посмотрел. В итоге я приходил три раза в течение пяти месяцев. Во второй раз я так же просился на место костюмера, потому что вообще-то учился в колледже прикладных и изящных искусств и занимался как балетом, так и дизайном. Но и тут мне не повезло, потому что взяли какого-то выскочку с зарубежным дипломом, на проверку оказавшимся первым шпионом от застройщиков. Крис меня вообще принял лишь после того, как случайно увидел в клубе.

- В клубе?

- Да, - Чонин почесал затылок и неловко засмеялся, - Я тогда горе театральное заливать пошел вместе с Бэкхёном и остальными парнями из группы, а в итоге так напился, что танцевал прямо на столе, да еще с какими-то девчонками у шеста. Крис снял меня с него, наговорил всякого про юных алкоголиков и сказал явиться к нему на повторное прослушивание на следующий же день.

- Ты разве не танцевал для него раньше? – неуверенно уточнил рекламист, в уме же прикидывая, каково это – Чонин, танцующий практически стриптиз у шеста. Почувствовав приливший к щекам и ушам жар, Кёнсу тряхнул головой, отгоняя неправильные мысли.

- Танцевал, да только балет, - Чонин вновь посмеялся, ероша себе волосы и абсолютно не замечая терзаний соседа по скамейке. – А театр же современного танца, вот и надо было, оказывается, исполнить что-нибудь эдакое.

- И давно это все было? – немного прокашлявшись, вновь задал вопрос парень.

- Два года назад почти. Я участвовал в постановках, но не на главных ролях. Этот спектакль мой первый, как центрального персонажа. Крис сказал, что решил его ставить, как только услышал выбранный мной псевдоним, но сначала проверял меня и наращивал опыт. И писал сценарий, конечно.

- Боже, так это будет Снежная королева? – Кёнсу аж подпрыгнул, чем немало удивил танцора. – Никогда бы не догадался.

- Ну, мы вообще специально конспирацию наводим, но да, это она.

- Невероятно, - только и проговорил парень, - Столько всего в твоей жизни происходит каждый день, месяц за месяцем. Не удивительно, что я завидую.

- Не стоит завидовать так слепо, - покачал головой танцор, - На самом деле очень тяжело сохранять присутствие духа, когда почти каждый день происходит что-то… не слишком хорошее. Иной раз неделя или две идут спокойно, но потом по капле – новые и новые проблемы, которые из маленьких часто превращаются в гигантские.

- Ты про слухи?

- Нет, это не самое страшное. Слухи высосаны из пальца людьми, но наша постоянная публика их не пугается. Самое страшное – реальные проблемы, которые устраивают банки, если не вернуть заем вовремя, или администрация, когда мы не в состоянии платить даже ежемесячные налоги. И еще более ужасно, что с каждым месяцем привлечь новых посетителей все труднее и труднее. Это не совсем моя жизнь, но часть ее, что очень сложно. И я не включаю сюда ни группу, с которой мы тоже периодически выступаем, потому что Бэкхёну и Чондэ нужна практика для прослушиваний, да и живые записи необходимы, чтобы иметь больший вес; ни многочисленные работы, дабы иметь возможность за все платить, учитывая, что лично на себя я трачу копейки.

Кёнсу глубоко задумался и подтянул колени к груди, обхватывая их руками и кладя голову на бок. Глядя сейчас на Чонина, парень понимал, как ему на самом деле тяжело. Под гнетом ответственности за свои собственные решения, да за друзей, которым помогал, было видно, насколько ему трудно держаться.

- Как ты справляешься? – в итоге выдал рекламист, чем озадачил Чонина, привыкшего в их отношениях успокаивать, а не принимать участие. Парень кинул быстрый взгляд на Кёнсу, а потом задумался.

- Как-то, - спустя минуту он только пожал плечами, - Мне ведь правда нравится. Я добивался этого всего так долго, что, получив, больше не хочу терять. Меня, в общем-то, ничего не угнетает, но иногда становится страшно за будущее. Я боюсь потерять мечту.

- В смысле прекратить мечтать?

- Нет, в смысле потерять, что имею. Это все - моя мечта.

- Здорово, - улыбнулся Кёнсу, в который раз думая про себя, что встреча с Чонином для него воистину участие проведения.

Даже просто слушая этого парня, молодому рекламисту становилось и лучше, и теплее, и спокойнее. Его горестные и депрессивные мысли отходили на задний план, постепенно заменяемые сначала слабым, а потом и более сильным желанием встать на ноги и решить свои проблемы, перестать контролировать и упорядочивать, но просто жить и любить себя и то, чем занимаешься.

Кай вот точно любил, иначе бы давно сдался.

И Кёнсу нужно полюбить, чтобы, наконец, избавиться от груза, собственноручно взваленного на собственные плечи. На сердце. Помириться с родителями, вспомнить о друзьях и пройти путь так называемого очищения. Хорошенько отдохнуть, а потом уже вновь взяться за столь любимое когда-то дело. Ведь Кёнсу любил рекламу не меньше, чем Чонин – театр и танцы, просто неподвластные ему обстоятельства не должны были так повлиять на суждения парня. У Кая проблемы, возможно, в сотни раз более серьезные, но он не сдается. И не сдается не только потому что сильный сам по себе. Нет, у него есть поддержка: друзья и труппа, которые хотят благополучия театру не меньше него самого, а Кёнсу свою поддержку опять же собственноручно выбросил за дверь, как ненужную и мешающую.

***

- Слушай, а Сехуну тоже нравится Лухан? – с бухты-барахты, прямо возле парадной дома танцора, спросил Кёнсу, сам себе поражаясь.

Разговор вообще был ни о том, да и закончился достаточно давно. Всю дорогу домой парни молчали, глядя в разные стороны, в разные окна автобуса и идя с разной скоростью один впереди другого. Потому что все-таки они были очень разными в своей сути. И тут рекламисту приспичило задать крутящийся на языке вопрос, который вообще сложно воспринять иначе, как неадекватный.

- Почему ты спрашиваешь? И откуда ты вообще знаешь Сехуна? – Чонин не скрывал своего удивления, между тем открывая входную дверь.

- Я видел его в первый день, - Кёнсу еще сильнее смутился своего порыва, - Я спал на диванчике, но меня разбудила возня, и я услышал, как Лухан сказал ему, что у них ничего не выйдет.

- Сехун вечно хочет то, чего получить не может, - вздохнул танцор. – Лухан по уши влюблен в Минсока и никогда не позволит себе даже подумать о чем-то не касающемся его. Причем Минсок в принципе спокойно относится к его одержимости, и никогда не показывает подобных ему стремлений. Правда я почему-то уверен, что он влюблен в Лухана не менее, просто поступает проще.

- Мне показалось, что Минсок влюблен в Лухана ничуть не меньше… - серьезно сказал Кёнсу, вспоминая парочку.

- Значит, так оно и есть, - просто пожал плечами Чонин. – Со стороны виднее. Я ведь знаю их дольше, видел, как все начиналось, так что мне трудно сказать что-то точное.

- Со стороны видно, - подтвердил рекламист, - Что они прямо источают энергию счастья и любви. Не думаю, что их отношения идеальны, но явно приближены к эталону. Во всяком случае, к моему.

- У тебя есть даже эталон отношений? Романтический план, наверное, тоже имелся? – усмехнулся Чонин, поворачиваясь к Кёнсу лицом посреди лифта, поднимающего их на нужный этаж.

- Б-был, - неуверенно проговорил парень, пугаясь взгляда танцора, такого глубокого и «я-знаю-все-твои-тайные-желания».

Но Чонин больше ничего не сказал до самой квартиры, довольно быстро расправившись с ужином и подготовкой ко сну, а затем просто отвернулся от рекламиста, молча отдаваясь усталости, тем самым оставляя в душе Кёнсу несколько царапин.

@темы: Another life, BaekYeol, By SimusiK, EXO, Fanfiction, KaiSoo, LuMin, OTP, Слэш(яой)